— Проклятый!.. Скоро ты перестанешь скалиться!

— И буду тем удивлен.

— Погоди ж у меня!

Она подумала еще и спросила племянника:

— Что бы ты посоветовал?

— Привяжи снова его руку и уйдем отсюда, — ответил тот. Роковые слова! Это значило приговорить Люпэна к самой страшной смерти, к смерти от голода.

— Нет, — отозвалась вдова. — Он может найти еще спасительную соломинку. Есть кое-что получше.

Она сняла телефонную трубку. Получив контакт, попросила:

— Номер 822—48, пожалуйста. И несколько мгновений спустя:

— Алло… служба Сюрте?.. Господин главный инспектор Ганимар у себя?.. Не раньше двадцати минут? Очень жаль!.. В конце концов… Когда он появится, передайте ему следующее от имени мадам Дюгриваль… Да-да, мадам Никола Дюгриваль… Передайте — пусть приезжает ко мне. Он откроет дверь моего зеркального шкафа, и, открыв ее, увидит, что шкаф прикрывает выход из моей комнаты в другие две. В одной из них лежит крепко связанный мужчина. Это вор, убийца Дюгриваля. Вы мне не верите? Поставьте в известность господина Ганимара, уж он-то мне поверит. Ах, чуть не забыла имя преступника. Это Арсен Люпэн.

Не добавив ни слова, она повесила трубку.

— Дело сделано, Люпэн. В сущности, такая месть нравится мне не меньше. Уж посмеюсь я досыта, следя за дебатами дела Люпэна! Ты идешь, Габриэль?

— Да, тетушка.

— Прощай, Люпэн, мы вряд ли еще увидимся, так как уезжаем за границу. Обещаю прислать тебе на каторгу конфеты.

— Шоколаду, матушка, лучше шоколаду. Мы съедим его вместе.

— Прощай!

— До свидания!

Вдова с племянником удалилась, оставив Люпэна, прикованного к койке.

Он пошевелил сразу свободной рукой, пытаясь высвободиться. Но тут же понял, что не сумеет ни разорвать, ни развязать стальной проволоки, которой был связан. Обессиленный высокой температурой и тяжкими испытаниями, чего мог он добиться в течение двадцати или тридцати минут, которые, вероятно, оставались до прибытия Ганимара?